Главное меню
Главная О сайте Добавить материалы на сайт Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Новые книги
Значко-Яворский И.Л. "Очерки истории вяжущих веществ " (Всемирная история)

Зельин К.К. "Формы зависимости в восточном средиземноморье эллинистического периода" (Всемирная история)

Юрченко А.Г. "Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография" (Всемирная история)

Смоули Р. "Гностики, катары, масоны, или Запретная вера" (Всемирная история)

Сафронов В.А. "Индоевропейские прародины. " (Всемирная история)
Реклама
 
Библиотека истории
 
history-library.com -> Добавить материалы на сайт -> Всемирная история -> Фрейберг Л.А. -> "Античность и Византия " -> 8

Античность и Византия - Фрейберг Л.А.

Фрейберг Л.А. Античность и Византия — Наука , 1975. — 424 c.
Скачать (прямая ссылка): antichnostivizantiya1975.pdf
Предыдущая << 1 .. 2 3 4 5 6 7 < 8 > 9 10 11 12 13 14 .. 203 >> Следующая

Насколько неспокойна и чревата мелкими и крупными конфликтами была жизнь в Афинах названного периода, в достаточной мере красочно повествует Евнапий. Афинских студентов, устроивших драку на улице, приводят на суд к проконсулу. В короткой, но выразительной сцене суда звучит явная гордость преемства римского права, а дело разрешает блестящая речь одного из виновных — в недалеком будущем знаменитого ритора Проэресия — речь, произнесенная по всем правилам филигранного аттического красноречия и произведшая глубокое эмоциональное впечатление на публику". А ведь у христианина Проэресия в дальнейшем учились и Юлиан «Отступник» и Григорий Назианзин!
Известен и более значительный эпизод этого времени, свидетельствующий о психологических сдвигах и психологических брожениях, столь характерных для переходной эпохи: Юлиан во время своего кратковременного правления, направивший свою неприязнь в основном против христиан, преподающих в имперских школах, сделал исключение для христианина Проэресия. Но тот не воспользовался этой привилегией и отказался от кафедры.
Христианская поэзия Григория Назианзина н чисто языческое творчество Юлиана — факты одновременные. Эти два че-
ловека связаны еще и потому, что Григорию не раз приходилось публично обличать Юлиана, и обвинительные по форме речи обнаруживают совершенное владение приемами античной риторики: это сказывается и в строго выдержанной их композиции, и в безукоризненно построенных периодах, и в ритмах клаузул20. Античные мотивы в их исторической или мифологической отнесенности в этих речах сравнительно редки: здесь античность служила лишь материалом для осуждения образа мысли противника. Более широко Григорий применяет образы античной мифологии в гомилиях, где они составляют контраст с христианскими образами, иллюстрируют человеческие пороки и таким образом способствуют выразительности тех мест, где речь идет об идеалах христианских. Однако наибольшую выразительность античные мотивы приобретают у Григория в его обширном поэтическом наследии, главным образом в его философской и автобиографической лирике.
Григорий сохранил самые лучшие воспоминания о годах учения в языческой школе Афин: он называет их в своей поэтической автобиографии «золотые Афины»; он прекрасно знает античную мифологию и историю; он владеет искусством античного стихосложения и гомеровской лексикой и стилем,— и при этом он совершенно не принимает ни языческой философии, ни языческого искусства в самом их существе. С этой точки зрения прежде всего заслуживает внимания его оценка эллинской философии в поэме «О добродетели»:
Есть и у греков мудрецы немудрые.
Возможно ль мудрецами счесть философов,
Не знающих, что есть природа высшая?
Иные, глядя в небо, звезды божии Почли не за рабов, а за правителей
И правят небом, сами худо правимы.
Иные, ниже пав, почли владыками Презренных гадов или тени демонов,
И заблужденья подкрепили баснями,
И рукодельных идолов поставили,
Как памятник людскому неразумию.
(>О своих делах*, ст. 181^182. 189 —198: перевод М . Л. Гаспарово)
Однако с точки зрения оценки личности Григорий готов
подойти к человеку античной эпохи по-новому, и поэтому при-
меры добродетельного поведения он находит в греческой истории; к этим примерам он обращается в той же поэме:
Скажу лишь о немногих очень коротко,
Хотел раба однажды Стагирит побить,
Застав его на месте преступленья;
Но, гнева приближение почувствовав,
Он удержался, гневу воспротивился,
Помедлил, и изрек слова премудрые:
«Сейчас хозяйка над гобою — желчь моя,
Но будь я в гневе, ты бы не остался цел;
Но не к лицу мне зло на зло натравливать —
Чтоб я терзал раба, а гнев терзал меня».
Об Александре Македонском слышал я,
Что как-то на слова Парменионовьт
О городе, захваченном у эллинов
И сдавшемся иа милость победителя,—
«Будь я Тобою — я бы их не миловал»,—
Сказал: «Будь я тобой — и я б не миловал,
Но город будет цел, затем, что свойственна
Тебе жестокость, мне же милосердие».
Какой хвалой хвалить слова подобные?
Перикл великий, обвиняем будучи
Во многих и позорных преступлениях
(А клеветник был негодяй известнейший),
Дал обвинителю кричать до вечера,
А там, как бы в награду утомленному
Велел факелоносцам проводить его
И этим укротить его неистовство.
(«О своих делах*, ст. 260—283: перевод М * Л. Гаспарола)
Григорий вообще любил моралистическую литературу древности. Из нее частб выбирал он для себя образцы формы и сюжетов. Так, он воспользовался сатирической поэмой Симонида Аморгского «О венских нравах» для написания собственной сатиры «Протий наряжающихся женщин». Сюжетная преемственность между гротескными ямбами ямбографа и сатирой Григория очевидна: в обоих произведениях изложение строится на последовательной изображении различных характеров, причем в Григории обнаруживается незаурядный мастер античной этопеи. Однако язвительность Симонида получает у Григория моралистическое освещение в духе его эпохи.
Что же касается античных мифологических образов, то они, как правило, использованы Григорием, как и в гомилиях, для живописания отрицательных образов и передачи отрицательных эмоций. Таковь! строки о «тканье Пенелопы», о «лике Ал-киноя», о «бесплодкых садах Адониса» в стихотворении «На любящих наряды Женщин»; таковы Троя, Арго, Геракл в качестве отрицательных мифологических персонажей, противопоставленные персонажам христианской мифологии в стихотворении «На молчание во время поста», таков ходячий анакреон-товский образ Гигеса в начале четырехстопных ямбов «К своей душе» или находящееся там же описание атрибутов языческого пира (ст. 84-^96).
Предыдущая << 1 .. 2 3 4 5 6 7 < 8 > 9 10 11 12 13 14 .. 203 >> Следующая
 

Авторские права © 2013 HistoryLibrary. Все права защищены.
 
Книги
Археология Биографии Военная история Всемирная история Древний мир Другое Историческая география История Абхазии История Азии История Англии История Белоруссии История Великобритании История Великой Отечественной История Венгрии История Германии История Голландии История Греции История Грузии История Дании История Египта История Индии История Ирана История Ислама История Испании История Италии История Кавказа История Казахстана История Канады История Киргизии История Китая История Кореи История Малайзии История Монголии История Норвегии История России История США История Северной Америки История Таджикистана История Таиланда История Туркистана История Туркмении История Украины История Франции История Югославии История Японии История кавказа История промышленности Кинематограф Новейшее время Новое время Социальная история Средние века Театр Этнография Этнология