Главное меню
Главная О сайте Добавить материалы на сайт Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Новые книги
Значко-Яворский И.Л. "Очерки истории вяжущих веществ " (Всемирная история)

Зельин К.К. "Формы зависимости в восточном средиземноморье эллинистического периода" (Всемирная история)

Юрченко А.Г. "Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография" (Всемирная история)

Смоули Р. "Гностики, катары, масоны, или Запретная вера" (Всемирная история)

Сафронов В.А. "Индоевропейские прародины. " (Всемирная история)
Реклама
 
Библиотека истории
 
history-library.com -> Добавить материалы на сайт -> Всемирная история -> Фрейберг Л.А. -> "Античность и Византия " -> 164

Античность и Византия - Фрейберг Л.А.

Фрейберг Л.А. Античность и Византия — Наука , 1975. — 424 c.
Скачать (прямая ссылка): antichnostivizantiya1975.pdf
Предыдущая << 1 .. 158 159 160 161 162 163 < 164 > 165 166 167 168 169 170 .. 203 >> Следующая

Четко определяя свое отношение к античному культурному наследию, Григорий. Назианзин может сказать: «Полагаю, что всякий имеющий ум признает первым для нас благом ученость, и не только ту благороднейшую и нашу ученость, которая, пре-
331
зирая все украшения и плодовитость речи, принимается за одно спасение и за красоту умосозерцаемую, но и ученость внешнюю, которою многие- из христиан, по худому разумению, гнушаются, как злохудожною, опасною и удаляющею от бога» (IV, 63).
Он же предпочитает критический подход: «Мы, воспользовавшись в них тем, что удобно для жизни и наслаждения, избежим всего опасного, и не станем тварь восставлять против творца... В науках мы заимствовали исследования и умозрения, но отринули все то, что ведет к демонам, к заблуждениям и во глубину погибели. Мы извлекали их них полезное даже для самого благочестия, чрез худшее научившись лучшему, и немощь их обратив в твердость нашего учения. Посему не должно унижать ученость, как рассуждают о нем некоторые; а напротив того, надобно признать глупыми и невеждами тех, которые, держась такого мнения, желали бы всех видеть подобными себе, чтобы в общем недостатке скрыть свой собственный недостаток и избежать обличения в невежестве» (IV, 64) *.
Подчеркивая превосходство над всеми Василия, Григорий противопоставляет его (и вместе с ним себя) прославленным древнегреческим героям: «В сравнении с нами ничего не значили их Оресты и Пилады, их Молиониды, прославленные Гомером, и которым известность доставили общие несчастья и искусство править колесницей, действуя вместе браздами и бичом» (IV, 77).
Отдельные выпады против языческих верований Григорий Назианзин обнаруживает и в других гомилиях, хотя не в столь развернутой форме, как, скажем, в полемических произведениях против Юлиана. Говоря в богадельне, устроенной для прокаженных Василием Кесарийским в 373 г., о любви к бедным, христианское человеколюбие он противопоставляет входящему в состав богопочитания у язычников обычаю приноси1ъ людей в жертву «некоторым из демонов» (II, 34). Восхваляя вернувшегося из изгнания философа, оратор ставит ему в заслугу, что «в цинической философии он осудил безбожие, а похвалил воздержание от излишнего» и доказал, что «благочестие состоит не в маловажных вещах, и любомудрие ?— не в угрюмости, но в твердости души, в чистоте ума и в искренней склонности к добру» (II, 273).
Иногда, полный задора и воинственной отваги, Григорий бросает клич: «Рази Пифагорово молчание, Орфеевы бобы, и эту надутую поговорку новых времен: сам сказал! Рази Платоновы идеи, переселения и круговращения душ, припамятование и вовсе не прекрасную любовь к душе ради прекрасного тела; рази Эпикуриево безбожие, его атомы и чуждое любомудрия удовольствие; рази Аристотелев немногообъемлющий промысл, в одной искусственности состоящую самостоятельность вещей, смертные суждения о душе и человеческий взгляд на высшие учения; рази надменность стоиков, прожорство и шутовство ци-
332
ников. Рази пустоту и полноту, и те бредни, какие есть о богах или о жертвах, об идолах, о демонах, благотворных и злотворных, какие разглашаются о прорицалищах, о вызывании богов и душ, о силе звезд» (III, 15).
Определяя отношение античных мотивов у Григория Назиан-зина к тематике его гомилий, можно заметить, что непосредственная зависимость от последней устанавливается сравнительно в редких случаях: в полемических словах против последнего императора-язычника Юлиана, в надгробном слове Василию Кесарийскому, в гомилии на святые светы явлений господних, где автор обильно использует античную мифологию, пародируя ее сюжеты, для противопоставления ей христианских примеров и таинств (III, 252—254). Укоренив язычников в суетности их религиозных чаяний — один из наиболее часто встречающихся мотивов в литургических гомилиях Григория. Так, в гомилии на праздник пятидесятницы он не упускает случая сказать: «Празднует и зллин, но телесно, сообразно с своими богами и (Гемонами, из которых одни, по собственному признанию язычников, виновники страстей, а другие почтены богами за страсти; почему и празднование у них состоит в удовлетворении страстей, и грешить значит чтить бога, к которому под защиту прибегает страсть, как достохвальное дело. Празднуем и мы, но празднуем, как угодно Духу: а ему угодно, чтобы мы или говорили, или делали что-либо подобающее» (IV, 5). В большинстве же случаев античные примеры являются небольшими вкраплениями, играющими роль антитезы при освещении отдельных положений.
Резко отрицательное отношение к язычеству у Григория На-зианзина не вырастает до таких размеров, чтобы заслонить собою эстетическое восприятие как античной литературы (словесности), так и произведений искусства. В составе его гомилий в память мучеников и против ариан до нас дошло изумительное по тонкости восприятия и яркости изложения описание одной из античных стенописей. «Видел я,— вспоминает Григорий,— подобную картину на отбеленной стене; поддержите грудь мою, воздымающуюся при воспоминании бедствий, или, лучше сказать, сами поскорбите о перенесенных несчастиях. Какая же это картина, которую уподоблю описываемому событию? Она представляет безобразную пляску женщин, из которых каждая имела свое искривленное положение (в баснословии такие женщины называются менадами). Волосы развевались ветром, взоры изъявляли неистовство, в руках были пламенники, и от их отражения все тело казалось в огне; благоприличием одежды затеснялось только дыхание в грудях; ноги едва касались земли и как бы висели в воздухе: ни одно из движений не выражало благопристойной стыдливости. Среди пляшущей толпы находилось изображение мужчины, но это было вместе что-то женское, по виду неопределенного в рассуждении пола, образец
Предыдущая << 1 .. 158 159 160 161 162 163 < 164 > 165 166 167 168 169 170 .. 203 >> Следующая
 

Авторские права © 2013 HistoryLibrary. Все права защищены.
 
Книги
Археология Биографии Военная история Всемирная история Древний мир Другое Историческая география История Абхазии История Азии История Англии История Белоруссии История Великобритании История Великой Отечественной История Венгрии История Германии История Голландии История Греции История Грузии История Дании История Египта История Индии История Ирана История Ислама История Испании История Италии История Кавказа История Казахстана История Канады История Киргизии История Китая История Кореи История Малайзии История Монголии История Норвегии История России История США История Северной Америки История Таджикистана История Таиланда История Туркистана История Туркмении История Украины История Франции История Югославии История Японии История кавказа История промышленности Кинематограф Новейшее время Новое время Социальная история Средние века Театр Этнография Этнология