Главное меню
Главная О сайте Добавить материалы на сайт Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Новые книги
Значко-Яворский И.Л. "Очерки истории вяжущих веществ " (Всемирная история)

Зельин К.К. "Формы зависимости в восточном средиземноморье эллинистического периода" (Всемирная история)

Юрченко А.Г. "Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография" (Всемирная история)

Смоули Р. "Гностики, катары, масоны, или Запретная вера" (Всемирная история)

Сафронов В.А. "Индоевропейские прародины. " (Всемирная история)
Реклама
 
Библиотека истории
 
history-library.com -> Добавить материалы на сайт -> Всемирная история -> Фрейберг Л.А. -> "Античность и Византия " -> 121

Античность и Византия - Фрейберг Л.А.

Фрейберг Л.А. Античность и Византия — Наука , 1975. — 424 c.
Скачать (прямая ссылка): antichnostivizantiya1975.pdf
Предыдущая << 1 .. 115 116 117 118 119 120 < 121 > 122 123 124 125 126 127 .. 203 >> Следующая

Как литературный памятник «Житие» имеет такую особенность: несмотря на традиционность в обрисовке образа патриарха Евфимия (незлобивость, любовь к подвижничеству) и некоторые трафаретные стилистические приемы, в нем есть и отличия от житийного жанра: сверхъестественным чудесам, твори-
248
мым Евфимием, уделено крайне незначительное внимание, В образах других действующих лиц (императора Льва, Феофано, Сгилиана Заутца) выделены их индивидуальные качества: вспыльчивость императора, дерзость Стилиана. Общий вывод из характеристики «Жития Евфимия» таков: этот памятник агиографии не принадлежит к числу тех, которые ориентировались на произведения народного творчества.
Другой памятник того же времени — «Житие Василия Нового», составленное учеником Василия Григорием,— напротив, весьма близок к произведениям народного творчества56. В этом убеждают нас некоторые образы «Жития», словно скопированные с образов богатырей народного эпоса. Таков, например, полководец Константин Дука: враги обращаются в бегство при одном его виде; из ноздрей скакуна, на котором он летит на врагов, вырывается пламя. Близость к произведениям народного творчества сказывается и в пристрастии автора к описанию чудес, видений, а также в мотиве чудесного спасения «святого» дельфинами, имеющем истоки еще в древнегреческих сказаниях об Арионе и Дионисе. Эти примеры — доказательство несомненного влияния византийского народного эпоса на какую-то часть агиографических произведений, что, в свою очередь, свидетельствует о секуляризации идеологии даже религиозно настроенных людей того времени. Правда, у автора еще много колебаний на этом пути: не случайно «Житие Василия Нового» продолжает ту линию византийской агиографии, в которой описание чудес по-прежнему составляло один из существенных мотивов. Герой «Жития», изображенный как удивительный провидец, обладающий способностью «духовным взором» проникать в дурные и добрые помыслы людей, совершает пятнадцать чудесных подвигов; о каждом из них автор рассказывает с каким-то упоением и преклонением перед святым. Это чувство постоянного присутствия самого автора совершенно ново не только для произведений такого рода, но и для всей средневековой литературы
Автор сообщает свое имя — Григорий; рассказывает, что, живя в Константинополе, он часто навещал Василия и стал одним из самых близких его учеников; это и дает ему возможность сделать себя как бы вторым действующим лицом. С наибольшими подробностями повествует он о бывших ему видениях: йначала о явлении образа умершей прислужницы Василия Феодоры, потом о видении Страшного суда.
Такое сильно выраженное присутствие автора — новое качество агиографического жанра, приближающее его к беллетристической литературе. Ранее столь отчетливой авторской индивидуальности в житиях не наблюдалось. А рассказы о видениях, порожденные страстной мистической настроенностью Григория, старшего современника мистика Симеона Богослова, прекрасно передают дух той эпохи. Насколько «назидательны» и «устрашающи» его описания, в которых переплетаются элементы ре-
249
ального земного и мистического, так называемого загробного, мира, ясно из следующего отрывка: по первому звуку трубы архангела Михаила «задрожала земля, гробы разверзлись, и кости лежавших в гробах покрылись плотью и жилами, но еще не было в них признака жизни. По второму звуку трубы из гробниц изверглись тела умерших... По третьему звуку трубы архангела задрожали небо и земля; земля, море, реки, леса и озера отдали своих мертвецов, и все люди были собраны в одно место... Все стояли в великой тесноте и в большом горе на лице всей земли... Лица воскресших праведников сияли, но не одинаковым светом — сообразно степени заслуг и блаженства... Лица грешников были темны и мрачны; лица и тела их были покрыты гноем, либо нечистотами, либо грязной пеной, либо свиными кожами».
«Житие Василия Нового» интересно еще одним новым признаком, связанным с эволюцией агиографического жанра: хотя образ Василия все еще соответствует сложившимся ранее представлениям об идеальном «святом» — он кроток, незлобив, нестяжателен, чудотворец и провидец,— все же в рассказе о нем есть и явное отступление от канонической схемы. Григорий ничего не знает ни о происхождении «святого», ни о детстве его, ни о том, как он стал монахом, ни о жизни его до прихода в Константинополь. Правда, о причине умалчивания можно догадаться по такому рассказу: «святой», мучимый на допросе одним из царедворцев, сам не называл своего имени и не отвечал на вопросы, кто он, откуда, чем занимается. И все же Григорий мог бы найти способ поведать о нескольких десятилетиях жизни «святого», тем более что со времени прихода Василия в Константинополь автор «Жития» стал одним из ближайших его учеников; авторы канонических житий VI—IX вв. не позволяли себе подобной вольности.
Другие памятники агиографии X в. обнаруживают еще более значительные отступления от житийной схемы и в композиции, и даже в мотивах повествования. Такие отступления — следствие начинающегося обмирщения жанра агиографии: процесс же этот осуществлялся в прямой зависимости от секуляризации сознания. В X в. видоизменяется традиционный для житийной литературы сюжет странствований: если ранее «святые» странствовали только с благочестивыми целями, ради посещения «святых мест», то теперь они странствуют по другим причинам. Например, «Житие Илии Нового»57 повествует о человеке, побывавшем во многих уголках известного тогда людям земного мира — в Африке, Иерусалиме, Сицилии, Спарте, Эпире, Калабрии, но не ради поклонения христианским святыням, а по воле судьбы: он оказался в плену у арабов. Так, житие X в. приобретает новое качество, в какой-то мере утрачивая свое благочестивое, религиозное содержание и приближаясь к жанру светской литературы — приключенческого романа или светской повести.
Предыдущая << 1 .. 115 116 117 118 119 120 < 121 > 122 123 124 125 126 127 .. 203 >> Следующая
 

Авторские права © 2013 HistoryLibrary. Все права защищены.
 
Книги
Археология Биографии Военная история Всемирная история Древний мир Другое Историческая география История Абхазии История Азии История Англии История Белоруссии История Великобритании История Великой Отечественной История Венгрии История Германии История Голландии История Греции История Грузии История Дании История Египта История Индии История Ирана История Ислама История Испании История Италии История Кавказа История Казахстана История Канады История Киргизии История Китая История Кореи История Малайзии История Монголии История Норвегии История России История США История Северной Америки История Таджикистана История Таиланда История Туркистана История Туркмении История Украины История Франции История Югославии История Японии История кавказа История промышленности Кинематограф Новейшее время Новое время Социальная история Средние века Театр Этнография Этнология