Главное меню
Главная О сайте Добавить материалы на сайт Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Новые книги
Значко-Яворский И.Л. "Очерки истории вяжущих веществ " (Всемирная история)

Зельин К.К. "Формы зависимости в восточном средиземноморье эллинистического периода" (Всемирная история)

Юрченко А.Г. "Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография" (Всемирная история)

Смоули Р. "Гностики, катары, масоны, или Запретная вера" (Всемирная история)

Сафронов В.А. "Индоевропейские прародины. " (Всемирная история)
Реклама
 
Библиотека истории
 
history-library.com -> Добавить материалы на сайт -> Всемирная история -> Фрейберг Л.А. -> "Античность и Византия " -> 116

Античность и Византия - Фрейберг Л.А.

Фрейберг Л.А. Античность и Византия — Наука , 1975. — 424 c.
Скачать (прямая ссылка): antichnostivizantiya1975.pdf
Предыдущая << 1 .. 110 111 112 113 114 115 < 116 > 117 118 119 120 121 122 .. 203 >> Следующая

Мученичество начинается с эпически широкого и немного патетичного обращения автора к «почтенным и христолюбивым слушателям». В отличие от других произведений такого рода отношение автора к описываемым событиям выражено в этом сказании чрезвычайно отчетливо: авторские восклицания постоянно перемежаются с более или менее беспристрастным повествованием. Бурное негодование звучит в словах автора по поводу предательства одного из аморийских военачальников: «Удивительное дело! В том, кого считали военачальником, охраняющим порядок, вижу я предателя и второго Иуду!» Или: «О, горе! О, воин-беглец! Христова овца зверем заедена!»
Некоторые из авторских отступлений продиктованы назидательной целью, например поучение в связи с решением арабского правителя предать смерти одного христианина, готового отречься от своей веры; после слов этого человека, заявившего об отступничестве, автор задает несколько риторических вопросов: «Что же это за речь была, речь жалкого человека? Какие помыслы и надежды вынашивал он в сердце, когда услышал свой смертный приговор, тот, который умер задолго до смерти, тот, который предал веру и не вкусил сладости бытия, тот, который прегрешил перед небесной жизнью и не воспринял
238
этой? О, несчастный страдалец! Хотел ты приобрести весь мир, но лишь погубил душу свою и в конце концов погиб сам».
Несмотря на некоторые обороты народной речи (кстати сказать, весьма немногочисленные), стиль повествования, поэтика художественных средств не оставляют сомнения в том, что автор получил прекрасное риторское образование, обладая незаурядным литературным талантом. Некоторые описанные им картины достигают большой выразительности, например сцена убийств, чинимых арабами в захваченном ими городе: «О, безутешное бедствие! Кто в силах живописать стенания, жалобы и плач жителей города? Отец смотрит на то, как убивают его сына, сын — отца; мать— как убивают родную ее дочь, а дочь — родную мать, господа — рабов, а рабы — своих господ, брат — брата, друг — друга и все остальные по порядку. И вообще — одних убивают, других сжигают на пожарищах, устроенных безбожниками, третьих душат —так исполнялся над ними' последний смертный приговор. И хоть бы где-нибудь приостановили расправу, хоть бы где-нибудь сделали передышку или хоть бы кого-нибудь оставили в живых! Нет, всюду смерть, всюду горе, всюду плач, всюду стенания, всюду сеча, всюду кровь, всюду стоны, и слезы, и безжалостные вершители всего этого!» Щедро рассыпанные здесь риторические фигуры — вопросы, восклицания, зевгма, повторы — усиливают трагический тон рассказа. Характерно, что эпитеты, определяющие тот или иной образ мученика, не блещут оригинальностью: они обычны, шаблонны — так автор отдает дань литературной традиции, давно сложившемуся литературному этикету; «новосияющие мученики», «прекрасные цветы христианства», «добропобедные мученики благочестия».
С фольклорными произведениями более тесно соприкасается другой памятник народной агиографии — «Житие Филарета Милостивого», Его автор — Никита из пафлагонского города Ам-нии, один из внуков провинциального сельского жителя по имени Филарет, обедневшего богача. Житие ценно как исторический и литературный памятник. Для истории оно дает некоторые сведения об отношениях лангобардов с византийским двором, о размерах зажиточных аграрных хозяйств в Малой Азии в первой половине IX в., о взаимоотношениях крупных и мелких землевладельцев. В житии участвуют исторические лица, начиная с самого Филарета и его многочисленного семейства и кончая правительницей Ириной, ее сыном Константином VI и временщиком Ставракием. Единственное не соответствующее историческому лицо — упоминаемый в житии ланго-бардский король Аргус, но и в нем, по мнению А. А. Васильева. следует видеть беневентского герцога Арихиса зв.
Как литературное произведение житие Филарета Милостивого замечательно, с одной стороны, следованием житийному канону в своей дидактической направленности—проповедью сми-
234
рения, терпения, перенесения материальной нужды — всего того, за что бог,—так думает автор вместе со своим главным героем,— должен воздать сторицей, С другой стороны, житие отличает близость к произведениям устного народного творчества: одна из сюжетных линий — смотрины невесты для царского сына, выбор которого падает на внучку обедневшего Филарета,— несомненно, фольклорного происхождения: сюжет напоминает сказку о Золушке.
Образы действующих лиц, при всей их индивидуализирован-ности,— определенные, яркие типы людей, многие из которых противопоставлены друг другу: добрый, смиренный, благочестивый, терпеливый, любвеобильный старец Филарет и жадная, неразумная, иногда вздорная жена его Феосева; внучка Филарета Мария— добрая, благоразумная, скромная и спесивая, надменная дочь богача Геронтиана, также прибывшая на смотрины. Эти образы, являясь художественным обобщением характерных черт, присущих тому или иному человеческому типу, действуют в совершенно реальных и типических обстоятельствах. Вряд ли такая степень художественности — результат только индивидуальной творческой манеры автора: здесь, несомненно, огромное влияние и, быть может, прямое заимствование коллизий, образов и отдельных частей всей сюжетной линии в произведениях устного народного творчества. Стиль жития Филарета тоже свидетельствует в пользу этого утверждения; сравнение его с особенностями стиля «Жития Георгия Амастрид-ского» показывает, сколь различны творческие принципы того и другого автора: если стиль Игнатия сложен, воспринимается с трудом, то стиль Никиты прост и ясен в нем нет искусственно изощренных метафор, сравнений, метонимических речевых оборотов, преобладают яркие, меткие поэтические эпитеты: преслав-ный (отрок), милостивый (человек), необъятная (радость), кисло-сладкий (голос). Такие эпитеты прекрасно передают и настроение автора, и отношение его к изображаемому. Среди большого разнообразия эпитетов несколько постоянных: святой (старец), божий (раб), христолюбивая (царица Ирина), богатое (приданое). Образцом такого в меру украшенного и непринужденного стиля может служить хотя бы следующий отрывок:
Предыдущая << 1 .. 110 111 112 113 114 115 < 116 > 117 118 119 120 121 122 .. 203 >> Следующая
 

Авторские права © 2013 HistoryLibrary. Все права защищены.
 
Книги
Археология Биографии Военная история Всемирная история Древний мир Другое Историческая география История Абхазии История Азии История Англии История Белоруссии История Великобритании История Великой Отечественной История Венгрии История Германии История Голландии История Греции История Грузии История Дании История Египта История Индии История Ирана История Ислама История Испании История Италии История Кавказа История Казахстана История Канады История Киргизии История Китая История Кореи История Малайзии История Монголии История Норвегии История России История США История Северной Америки История Таджикистана История Таиланда История Туркистана История Туркмении История Украины История Франции История Югославии История Японии История кавказа История промышленности Кинематограф Новейшее время Новое время Социальная история Средние века Театр Этнография Этнология