Главное меню
Главная О сайте Добавить материалы на сайт Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Новые книги
Реклама
 
Библиотека истории
 
history-library.com -> Добавить материалы на сайт -> История Германии -> Нольте Э. -> "Фашизм в его эпохе" -> 111

Фашизм в его эпохе - Нольте Э.

Нольте Э. Фашизм в его эпохе — Сибирский хронограф, 2001. — 568 c.
ISBN 5-87550-128-6
Скачать (прямая ссылка): fashizmvegoepohe2001.djvu
Предыдущая << 1 .. 105 106 107 108 109 110 < 111 > 112 113 114 115 116 117 .. 306 >> Следующая


Но, может быть, именно это и было причиной, по которой в Италии, как ни в одной другой стране Европы, так воспевали войну как исцеляющую, освящающую и онтологическую силу и почему никакая другая страна не вступила дважды без настоятельной необходимости в мировую войну. Отождествление права и силы, осмеяние «христианского и демократического гуманизма»200, сведение истории к аморальной драке изолированных народов за кормушку даже в гитлеровской Германии не зашло дальше, чем в итальянском национализме Коррадини, Копполы и их друзей.

Насколько люди «Аксьон Франсэз» превосходили их в безудержной «современности», настолько они уступали им в изображении «истории упадка», хотя они всего лишь виртуозно развивали общие места консервативного мышления, от антииндивидуализма до антипарламентаризма (первое — с более сильным подчеркиванием, как, например, Альфредо Рокко201, второе — с меньшим нажимом, как, например, Франческо Коппола). Однако бросается в глаза, что Энрико Коррадини не останавливается также перед критикой Рисорджименто202 и формулирует свой историко-философский антисемитизм не менее резко, чем Моррас: «Рим-
История

201

ские орлы превратили Рим в Римскую империю, в Pax Romana*, Иудея же могла только грезить... Первый социализм заключен в Библии. В Библии — первая справедливость для низших. В Библии — первое насилие кротких над могущественными, первое высокомерие смиренных перед гордыми... Пророк — это революция»203.

Философия Коррадини ограничивается «органической» метафизикой вечных законов жизни, которые человек не может и не должен нарушать; но его классицистическая эстетика сохраняет некоторую остаточную связь с понятиями «цивилизации» и «человечества».

В целом итальянский национализм выглядит более молодым и гораздо более грубым братом французского, боксером по сравнению с фехтовальщиком, не обремененным предрассудками долгого и утонченного воспитания, но, при внимательном рассмотрении, также далекого от его отчаяния и жестокости.

Однако именно эта его более крепкая и менее последовательная природа, вместе с влиянием марксистской терминологии и мышления, сделала его более подготовленным для столкновения с еретиками-социалистами. Он не стеснялся даже находить «позитивную» сторону в либерализме, демократии и социализме, рано и подчеркнуто говорить о «революции», а иногда представлять свой идеал как национальную демократию, или даже национальный социализм. Его понятие «производителей» было при этом возможным исходным пунктом, наряду со стремлением разрешить проблемы пролетариата путем захвата колоний и колонизации. Уже среди основателей еженедельной газеты «Л’идеа национале», заменившей в 1911 г. исчезнувшую «Реньо»204, находился бывший революционный социалист Роберто Форджес-Даванцати. Ливийская война вызвала сближение с национализмом целого ряда социалистических интеллигентов. В то время националисты могли, конечно, считаться лишь вспомогательным отрядом Джолитги и либералов. Но с началом мировой войны они заняли собственную, отдельную позицию, и в послевоенное время национализм, верный своим традициям, стал стальным острием империалистической и антисоциалистической тенденции. Он создал свои штурмовые отряды («синие отряды») и завладел улицами Рима. Луиджи Федерцо-ни205 представлял крайне правых в парламенте. Но сомнительно, мог ли национализм установить прямой контакт с широкими массами. Он возлагал свои надежды на воспоминания о войне и на оставшиеся после войны внешнеполитические проблемы. И когда стало известно о путче Д’Аннунцио в Фиуме, «Л'идеа национале» полностью его поддержала. То же сделал в Милане Муссолини. Таким образом, Фиуме объединил тех, кто обречен был оказаться вместе.

Д’Аннунцио в Фиуме

После окончания войны Фиуме был оккупирован итальянскими войсками, к которым впоследствии прибавились французские и английские контингенты: совместная оккупация союзниками лучше соответствовала этой невыясненной ситуации. Было маловероятно, что город просто отдадут Югославии или, например,

* Римский мир (лат.) — обозначение мирового порядка, установленного Римской империей.
202

Итальянский фашизм

принесут в жертву хорватскому хинтерланду; но неопределенность вызывала недоверие, а в этом недоверии были заинтересованы прежде всего националисты, чтобы использовать его против правительства Франческо Саверио Нитти, внутриполитического курса которого они больше всего боялись, потому что он в конечном счете также стремился сконструировать социал-демократию. Возбужденное настроение привело в Фиуме к столкновениям; по единогласному решению союзного командования некоторые итальянские подразделения должны были быть выведены из города и размещены поблизости, в Ронки. Там несколько офицеров составили заговор с целью захватить Фиуме и пригласили Габриэле Д’Аннунцио принять на себя командование.

Во время войны Д’Аннунцио присоединил к своей поэтической славе, как он и мечтал, военную славу. Он был награжден за храбрость Золотой медалью, самым высоким и очень редким орденом Италии, потерял глаз и в конце войны имел чин старшего лейтенанта. Но он не был собственно солдатом, а скорее привилегированным авантюристом, менявшим мундиры и изобретавшим в венецианском дворце самые рискованные предприятия, которые он затем сам осуществлял — на суше, на море и в воздухе — по собственному усмотрению. Его чтили как величайшего поэта нации, но также как человека, решающим образом содействовавшего в мае 1915 г. вступлению Италии в войну. Таким образом, один человек в Европе, возвышавшийся над массой дисциплинированно и упорядоченно умирающих, вел войну как великую авантюру, как чудовищное утверждение своего могучего Я; и в нем должны были видеть образец все те, чьи духовная природа и позиция допускали подобные взгляды,— и прежде всего множество молодых офицеров. Конец войны означал для учителя и учеников одно и то же: конец опьянения, наступление повседневности, возвращение в мир, где воля сталкивается с твердым сопротивлением реальностей, не бросая им вызов с риском для жизни. Для Д’Аннунцио и его последователей Фиуме представлял единственную в своем роде возможность снова зажить «большой» жизнью206.
Предыдущая << 1 .. 105 106 107 108 109 110 < 111 > 112 113 114 115 116 117 .. 306 >> Следующая
 

Авторские права © 2013 HistoryLibrary. Все права защищены.
 
Книги
Археология Биографии Военная история Всемирная история Древний мир Другое Историческая география История Абхазии История Азии История Англии История Белоруссии История Великобритании История Великой Отечественной История Венгрии История Германии История Голландии История Греции История Грузии История Дании История Египта История Индии История Ирана История Ислама История Испании История Италии История Кавказа История Казахстана История Канады История Киргизии История Китая История Кореи История Малайзии История Монголии История Норвегии История России История США История Северной Америки История Таджикистана История Таиланда История Туркистана История Туркмении История Украины История Франции История Югославии История Японии История кавказа История промышленности Кинематограф Новейшее время Новое время Социальная история Средние века Театр Этнография Этнология