Главное меню
Главная О сайте Добавить материалы на сайт Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Новые книги
Значко-Яворский И.Л. "Очерки истории вяжущих веществ " (Всемирная история)

Зельин К.К. "Формы зависимости в восточном средиземноморье эллинистического периода" (Всемирная история)

Юрченко А.Г. "Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография" (Всемирная история)

Смоули Р. "Гностики, катары, масоны, или Запретная вера" (Всемирная история)

Сафронов В.А. "Индоевропейские прародины. " (Всемирная история)
Реклама
 
Библиотека истории
 
history-library.com -> Добавить материалы на сайт -> Другое -> Макьявелли Н. -> "Сочинения исторические и политические. " -> 241

Сочинения исторические и политические. - Макьявелли Н.

Макьявелли Н. Сочинения исторические и политические. — М.: Пушкинская библиотека, 2004. — 819 c.
ISBN 5-94643-088-2
Скачать (прямая ссылка): izberanniesocheneniya2004.djvu
Предыдущая << 1 .. 235 236 237 238 239 240 < 241 > 242 243 244 245 246 247 .. 279 >> Следующая


726
необходимым лекарством, надобность в котором отпадет, как только будет остановлено развитие болезни.

Это не значит, что разницы между трактатами нет вообще. Напротив, она весьма существенна. Концепция государственной жизни, как она представлена в «Рассуждениях», в «Государе» теряет , полноту, органичность и многоплановость: из сферы политической жизнедеятельности полностью исключается народ; он утрачивает приданную ему «Рассуждениями» роль активного политического агента и выступает лишь в качестве материи, пассивно принимающей любую форму. Вся политическая энергия, равномерно распределенная автором «Рассуждений» по слоям и сословиям общества, здесь персонализируется и сосредоточивается в лице единовластного государя. Овладев государством, он гнет его напором своей воли и лепит из него свое подобие — в конечном счете государство совпадает с государем-демиургом, творцом, зодчим. Нелепо, конечно, предполагать, что автор «Государя» внезапно отрекся от сказанного им в первых семнадцати главах «Рассуждений». Этот резкий крен , объясняется изменением установок и целей Макьявелли. В «Рассуждениях» современная политическая ситуация Италии, рассматривалась им как безнадежно завершенная, в «Государе» он переступает через этот диагноз и пытается воздействовать на реальность так, как будто какие-то средства могут еще оказаться целебными. «Государь» — это не столько политическая теория, сколько политический акт. Это воззвание, если не сказать заклинание, попытка ч гальванизировать итальянский политический труп. И вполне по-‘ нятно, что, перейдя границу, отделяющую теорию от практики, ?,Макьявелли вынужден был ограничиться тем, что практика ему " Предоставляла: практика политического авантюризма, практика ; мелких и крупных итальянских тиранов. И Макьявелли строит из Этого материала, хотя не раз обличал его негодность; из яда, отразившего Италию, он пытается извлечь лекарство, способное вернуть >;эе к жизни.

¦, В каком-то отношении «Государь» — утопия, ибо Макьявелли ' Приходится заглушать в себе сомнения в осуществимости своей :,йрограммы, со всей определенностью высказанные в «Рассуждениях». Но вместе с тем Макьявелли не поддался иллюзии, не закрыл #лаза на действительность, ибо при всей той беспримерной энергии, с которой он выстраивает идеальный образ государя, он ни на / Минуту не забывает о его идеальности и не пытается выдать мечту реальность. До конца подавить сомнения ему не удалось, и они

1

ш,
тайно следуют за развитием его идей, образуя наиболее глубокий и менее всего заметный пласт трагического в «Государе». Наиболее же очевидный его пласт представлен картиной политической деятельности, которая происходит на грани предельного риска, где каждый поступок должен быть единственным и где любой неверный шаг оказывается шагом в пропасть. Смыкаются две эти линии возрастающего трагического напряжения во второй части XXV главы, когда не выговоренные До тех пор сомнения выходят на поверхность и одновременно выясняется, что фортуна, эта беспощадная сорев-нительница князей, обитает не в надмирных высотах, а в глубине человеческой природы, в той ее темной, неподвластной контролю и расчету неизменности, которая препятствует человеку, сколь угодно мудрому и доблестному, во всех случаях сообразовывать свой образ действий с состоянием времени. Эта концепция судьбы вполне рационалистична, ибо отрицает наличие какой-либо непознаваемой силы и предполагает картину мира, во всех его деталях соизмеримого с человеком, но в то же время она трансцендентность, снятую на уровне космоса, воспроизводит на уровне личности, утверждая власть одной части души (неизменной психологической структуры) над другой (волей и разумом).

Понятие доблести, которое Макьявелли так виртуозно конструировал, оказывается скомпрометированным, и в этом нет ничего неожиданного, к этому вела вся логика трактата, балансировавшего на тонкой грани между беспощадным реализмом и безоглядной идеализацией. Напряжение должно было как-то разрешиться, и оно выливается в удар такой силы, от которого Макьявелли не может оправиться и вынужден, заканчивая главу, воззвать к инстинктам, к неукротимому натиску молодости, к случайному сочетанию природных особенностей — и это после того, как он на протяжении всего трактата искал для своей доблести абсолютные основания, способные лишить случай всякой власти над человеком. Но закончить свою политическую акцию такой сомнительной нотой Макьявелли никак не может, и поэтому финальный апофеоз по необходимости переворачивает исходную установку трактата, приписывая времени те исключительные качества, груза которых не выдержала доб' лесть.

Подкосила ее именно все нараставшая сублимация, а вовсе не то право на зло, которое Макьявелли дал своему государю. Тут ДлЯ него нет ни проблемы, ни трагедии. Вернее сказать, трагедия стоит у истоков зла: это трагедия риска, изначально присущего любо^У

728
деянию, — его можно уменьшить, лишь отказавшись от представления о добре и зле как об абсолютных категориях и приняв их относительность, признав их укорененность в конкретной жизненной ситуации. Политика не отделяется у Макьявелли от морали, она полностью ее поглощает, не остается такой области, которая была бы независима от политики и, с другой стороны, по отношению к которой политика могла бы утверждать свою автономность. Политика всеобъемлюща и превращает в свое орудие любую мыслимую ценность. Такая постановка вопроса позволяет говорить о Макьявелли как о первом политическом мыслителе нового времени, но эта вполне справедливая характеристика не должна заслонять иного аспекта его главного произведения - художественной природы «Государя», для которой диалектика политики и морали имеет не первостепенное значение. Художественность «Государя» создается не только его стилем (а стиль в «Государе» есть, хотя совершенно отсутствует риторическая украшенность), но и пронизывающим его трагическим сюжетом, в котором можно выделить и экспозицию, и завязку, и кульминацию, и катастрофу, и просветленный хоровой финал. В XVI веке в Италии имелись незаурядные трагедии, но «Государь» — единственная, достигающая почти шекспировской силы, «Государь» неоднократно переводился на русский язык: Ф. Зат-лером и Н. Курочкиным в XIX веке (с немецкого и французского в 1869 г.), С. Роговиным (1910), М. Фельдштейном (1934), К.А. Та-нанушко (1999), М.А. Юсимом (2002). Настоящий перевод впервые издан в кн.: Макиавелли Н. Избранные сочинения. - М.: Художественная литература, 1982.
Предыдущая << 1 .. 235 236 237 238 239 240 < 241 > 242 243 244 245 246 247 .. 279 >> Следующая
 

Авторские права © 2013 HistoryLibrary. Все права защищены.
 
Книги
Археология Биографии Военная история Всемирная история Древний мир Другое Историческая география История Абхазии История Азии История Англии История Белоруссии История Великобритании История Великой Отечественной История Венгрии История Германии История Голландии История Греции История Грузии История Дании История Египта История Индии История Ирана История Ислама История Испании История Италии История Кавказа История Казахстана История Канады История Киргизии История Китая История Кореи История Малайзии История Монголии История Норвегии История России История США История Северной Америки История Таджикистана История Таиланда История Туркистана История Туркмении История Украины История Франции История Югославии История Японии История кавказа История промышленности Кинематограф Новейшее время Новое время Социальная история Средние века Театр Этнография Этнология