Главное меню
Главная О сайте Добавить материалы на сайт Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Новые книги
Значко-Яворский И.Л. "Очерки истории вяжущих веществ " (Всемирная история)

Зельин К.К. "Формы зависимости в восточном средиземноморье эллинистического периода" (Всемирная история)

Юрченко А.Г. "Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография" (Всемирная история)

Смоули Р. "Гностики, катары, масоны, или Запретная вера" (Всемирная история)

Сафронов В.А. "Индоевропейские прародины. " (Всемирная история)
Реклама
 
Библиотека истории
 
history-library.com -> Добавить материалы на сайт -> Археология -> Гумбрехт Х.У. -> "Производство присутствия: Чего не может передать значения" -> 48

Производство присутствия: Чего не может передать значения - Гумбрехт Х.У.

Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: Чего не может передать значения — М.: Новое литературное обозрение, 2006. — 184 c.
Скачать (прямая ссылка): proizvodstvopri2006.pdf
Предыдущая << 1 .. 42 43 44 45 46 47 < 48 > 49 50 51 52 53 54 .. 64 >> Следующая

МИГ ПОКОЯ: ОБ ИЗБАВЛЕНИИ
И
онятно, что вас лак интересует эта категория, — но ка-^ | | кой же от вашего “присутствия” реальный прок?» —
, спросил меня один из друзей, когда я находился на финишной прямой предыдущей главы1. Мучаясь с написанием главки о возможной будущности университетского преподавания, я ответил ему с осторожным дружелюбием, с каким принято отвечать в нашей корпорации, что поднятый им вопрос как раз и является для меня одним из важнейших, что размышление о присутствии покажет нам, сколь безнадежно для гуманитарных наук силиться оправдывать свое существование ссылками на какую-либо «общественную функцию» или «политические результаты». Однако мой друг хотел знать другое, и это выяснилось из его реакции, показавшей также, что его слова не были задуманы как мягко-агрессивный риторический вопрос. Возможно, речь шла не просто о моей книге и реальном мире, но и обо мне — в специфическом и, так сказать, экзистенциальном смысле? Предполагаю (и боюсь), что речь шла имеино обо мне — обо мне как утомительно многословном старшем коллеге, неспособном удержаться от чтения любого у виденного им текста (включая, скажем, инструкции для самостоятельного применения всяких неинтересных мне технических штуковин), как несносном доморощенном психологе, вечно истолковывающем малейшее выражение на лице у людей, с которыми он разговаривает. Речь шла о пятидесятипятилетнем профессоре литературы, который жил бы одиноко и бедно в этом мире, если бы не странное (и относительно недавнее) развитие западной культуры, превратившее увлеченное чтение книг в возможность профессиональной карьеры. Но тогда какой же интерес — или трудность — могли заставить меня, единственного из людей (и даже, можно добавить, из ученых), утверждать, что вся эта культура, включая литературу, связана не только со значением, что даже в процессе преподавания литературы и культуры нам следует время от време-
ни останавливаться и умолкать (ибо присутствие не слишком многословно)?
Удивительным образом — по крайней мере, для члена славной своей саморефлексией и говорливостью корпорации гуманитариев — этот личный вопрос моего друга застал меня врасплох, и, как положено типичному гуманитарию, я сразу поддался его импульсу и принялся думать, какой же мне действительно прок от присутствия *, — не годится ведь упускать столь удобную возможность узнать (еще) больше о себе. Первым делом я восстановил в памяти — потенциально это печальная память — те годы, когда все мы верили в целительную силу психоанализа. Разве не открылась моему «я» однажды, когда телесное вместилище этого «я» сидело (а не лежало!) на кушетке аналитика, та ошеломительная истина, что имеющие, подобно мне самому, репутацию трудоголиков так много работают и так стараются все перепробовать просто из сильного (хоть и смутного) опасения, что в своей окончательной реальной сущности они ленивы? И разве не посещает меня настойчивая приятная греза о том, как я выйду на пенсию и стану просто «пребывать здесь»3, то есть вести такой образ жизни, чтобы просто занимать собой пространство, ничего особенного больше не делая? Я также почувствовал, что вдруг понял, почему на меня всегда производила такое впечатление одна строфа Федерико Гарриа Лорки’, где поэт высмеивает всех тех людей (и даже животных), кто постоянно стремится превзойти себя, тогда как, пишет он в последних строках, «гипсовая арка столь величественна, потому что спокойно остается сама собой». Из моего профессионального и социального окружения мне постоянно предлагают (и всячески побуждают) превзойти, преобразить и даже «омолодить» себя (но зачем же мне желать быть молодым?), и, признаться, я уже немного устал от этих предложений, возможно потому, что они созвучны с моим полу осознанным и давно сложившимся убеждением, что я все равно никогда не был (и никогда не стану) «достаточно хорош».
Но, становясь старше (или, как принято говорить в Калифорнии, становясь «более зрелым»), я научился ценить повторяемость тех каждодневных, никак не усиливающихся ритуалов, которые при желании легко защитить от всякого вмешательства извне, — таких как семейный ужин в будние дни; а становясь
еще более зрелым, я начинаю понимать, как часто мне хочется задним числом, чтобы какой-то разговор в прошлом оказался «идеальным [perfect] разговором», а какой-то день в прошлом — «идеальным днем». Ныне я знаю, что никогда не позволю себе назвать какой-то день «идеальным днем», если не буду уверен, что то, чем он был для меня хорош, захватило мое тело — до такой степени, чтобы я словно ощутил сам себя воплощением этого идеального дня. Если эта фраза кажется странной и опасно тавтологичной, то могу описать это иначе, как предс тавление, что именно такое чувство воплощенпости чего-то во мне я и имею в виду, когда говорю — часто слишком торжественно и эмоционально — о присутствии. Как мне думается, идеальный день именно потому и может казаться идеальным, по крайней мере задним числом, ч то его заполнял — как расходящаяся волна постепенно заполняет целое озеро — уникальный и сам по себе краткий миг интенсивной радости, поразивший меня в какой-то точке, включая мое тело, — но, конечно, день может также стать идеальным и из-за единственного мига интенсивной печали, черной печали, изливающейся в мои органы. Напротив того, для Дени Дидро идеальным был такой день, koi'-да у него и его друзей все «шло само собой», когда любое удовольствие, любое временное занятие (от споров о политике до присутствия при чьем-нибудь туалете) оказывалось возможным, радостным и налично присутствующим, потому что все эти занятия были бесцельными5. Как я подозреваю, под моей фиксацией на форме и субстанции «идеального дня» скрывается стремление — излишне говорить, что его неудовлетворенность идет только на пользу, — чтобы эти моменты интенсивности продлились, чего они, разумеется, никогда не станут делать.
Предыдущая << 1 .. 42 43 44 45 46 47 < 48 > 49 50 51 52 53 54 .. 64 >> Следующая
 

Авторские права © 2013 HistoryLibrary. Все права защищены.
 
Книги
Археология Биографии Военная история Всемирная история Древний мир Другое Историческая география История Абхазии История Азии История Англии История Белоруссии История Великобритании История Великой Отечественной История Венгрии История Германии История Голландии История Греции История Грузии История Дании История Египта История Индии История Ирана История Ислама История Испании История Италии История Кавказа История Казахстана История Канады История Киргизии История Китая История Кореи История Малайзии История Монголии История Норвегии История России История США История Северной Америки История Таджикистана История Таиланда История Туркистана История Туркмении История Украины История Франции История Югославии История Японии История кавказа История промышленности Кинематограф Новейшее время Новое время Социальная история Средние века Театр Этнография Этнология