Главное меню
Главная О сайте Добавить материалы на сайт Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Новые книги
Значко-Яворский И.Л. "Очерки истории вяжущих веществ " (Всемирная история)

Зельин К.К. "Формы зависимости в восточном средиземноморье эллинистического периода" (Всемирная история)

Юрченко А.Г. "Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография" (Всемирная история)

Смоули Р. "Гностики, катары, масоны, или Запретная вера" (Всемирная история)

Сафронов В.А. "Индоевропейские прародины. " (Всемирная история)
Реклама
 
Библиотека истории
 
history-library.com -> Добавить материалы на сайт -> Археология -> Гумбрехт Х.У. -> "Производство присутствия: Чего не может передать значения" -> 46

Производство присутствия: Чего не может передать значения - Гумбрехт Х.У.

Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: Чего не может передать значения — М.: Новое литературное обозрение, 2006. — 184 c.
Скачать (прямая ссылка): proizvodstvopri2006.pdf
Предыдущая << 1 .. 40 41 42 43 44 45 < 46 > 47 48 49 50 51 52 .. 64 >> Следующая

ворсно, если мы постараемся немного повременить с осмыслением, то есть втянемся в колебательный процесс, где эффекты присутствия проницают собой эффекты значения.
Поскольку как дистанция по отношению к миру повседневности, так и приостановка приписывания значений — э го условия, чаще ассоциируемые нами с эстетической, чем с исторической культурой, то, настаивая на них, я могу создать впечатление, будто склоняюсь к «эстетизации» истории, а возможно, и нашей педагогической практики. Но, во-первых, повторяю, что в такой эстетизации нет, вообще говоря, ничего дурного, а во-вторых, я никак особо и не заинтересован в ней (по крайней мере, в рамках данного рассуждения)35. Мне кажется гораздо более интересным другое — возможность связать дистанцирование от ситуаций повседневности, предполагаемое в наших концепциях как эстетики, так и истории, с классическим — и по большей части самокритическим — самоопределением научного мира как «башни из слоновой кости». В самом деле, если эстетическое переживание и исследование истории требуют от нас дистанцироваться от мира в башне из слоновой кости, то одновременно они заставляют нас признать, что эта дистанция открывает нам возможности для рискованной мысли31, такой мысли, которая не может мыслиться в нашем мире повседневности. В нашем мире повседневности не могут мыслиться, во-первых, идеи, гипотезы и решения, появление которых в мире повседневности повлечет риск нежелательных последствий. Например, в ходе академической дискуссии должен быть допустим вопрос: «Могли Мартин Хайдеггер стать столь крупным философом, если бы не был столь близок к национал-социалистической идеологии?»35 — но я решительно полагаю, что такую дискуссию не следует затевать на уровне неполной средней школы, да, пожалуй, и в культурных рубриках ежедневной прессы. Другой тип проблем, которые обычно не могут обсуждаться в мире пашей повседневности, — э го те, чье обсуждение не сулит ни разрешения, ни каких-либо практических плодов. Занятие ими часто рассматривают как требующее слишком много времени (а потому слишком дорогостоящее).
Если верно понимать положение нашего академического мира в «башне из слоновой кости», то оно как раз и дает нам
возможность останавливаться на таких темах, проблемах и вопросах, не обрывая при этом всякую обратную связь с обществом. В самом деле, если продолжить метафору, хоть наша башня и удалена от общества и весьма отлична от него, но в ней определенно есть окна и двери. Если благодаря удаленности этой башни от общества мы можем разбирать рискованные сюжеты и работать над ними в условиях относительного достатка времени, то это значит, что нам не приходится упрощать их (как мы постоянно вынуждены делать в повседневных ситуациях, поскольку решения приходится принимать быстро), что мы можем брать их во всей сложности и даже еще более усложнять. Здесь-то и вступает в дело «переживание» — второе из двух сходств между нашей концепцией эстетики и нашей концепцией истории. Ведь раз академической науке присуще рассматривать проблемы во всей их сложности, то нам следует не заниматься навязчиво приписыванием значений, а значит, сообщением готовых решений, но стремиться как можно более применять в преподавании модальность переживания (Erleben)3*’. Ибо хорошо преподавать в университете — значит демонстрировать сложность вещей, привлекать внимание студентов к сложным явлениям и проблемам, а не предписывать им, как следует понимать те или иные проблемы и как в конечном счете относиться к ним. Иными словами, хорошее академическое преподавание должно быть дейктичепсгш, а не толковательным и нацеленным на решение. Но как же сделать, чтобы такое дейктическое преподавание не выливалось в молчание или, еще хуже того, в полумистическое восхищенное созерцание столь великой сложности вещей? В качестве аналогии, помогающей прояснить этот момент, можно обратиться к новейшему понятию «чтения», возникшему, как кажется, из специфического опыта читателей, получаемого от некоторых видов современной литературы. Подобное «чтение» — одновременно чтение книг и чтение мира — не просто приписывание значений. Это нескончаемое движение, одновременно и радостное и мучительное колебание между утратой и восстановлением мысленного контроля и ориентации, которое может происходить при столкновении с (почти?) любым культурным объектом постольку', поскольку оно происходит в условиях относительного достатка времени, когда от пас пе ждут немедленного «решения»
или «ответа». Именно такой процесс мы имеем в виду, когда говорим, что чья-то лекция или семинар заставили нас «мыслить шире».
Почти нечаянным (но. конечно же, не случайным) образом через эту дискуссию о последствиях для нашей преподавательской деятельности, которые может иметь нацеленная на присутствие концепция эстетики и истории, мы оказались в интеллектуальном соседстве с некоторыми классическими исследователями академического преподавания и академических институций. Так, Никлас Луман не раз характеризовал университет как «вторичную социальную систему», то есть такую социальную систему, чьей функцией является производство сложности, — в отличие от большинства и в качестве реакции на большинство других социальных систем, которые, по Луману, направлены на сокращение сложности в окружающей среде37. Благодаря сложности, совместно порождаемой академическими исследованиями и преподаванием, общество всегда располагает альтернативами своему реальному состоянию и потому способно справляться с трудностями перехода. Макс Вебер в своей знаменитой работе «Наука как призвание» (1917) подчеркивал, что академические исследования и преподавание должны быть нацелены в первую очередь па всевозможные «неприятные факты», неочевидные интуиции и маловероятные находки, которые могут оказаться в распоряжении науки. По мысли Вебера, мужество, потребное для испытания неразрешенных проблем и непредсказуемых траекторий мысли, — это именно то, что отличает истинную «аристократию духа»3*. Как Вебер, так и Луман следовали здесь традиции, заложенной еще в 1810 году Вильгельмом фон Гумбольдтом, доказывавшим, что академическое преподавание должно прежде всего характеризоваться «энтузиазмом, порождаемым вольным взаимодействием между профессорами и студентами», обращаться к «нерешенным проблемам» во всей несхожести их интеллектуального стиля и лишь во вторую очередь иметь своей задачей сообщение «устойчивых и бесспорных знаний»39.
Предыдущая << 1 .. 40 41 42 43 44 45 < 46 > 47 48 49 50 51 52 .. 64 >> Следующая
 

Авторские права © 2013 HistoryLibrary. Все права защищены.
 
Книги
Археология Биографии Военная история Всемирная история Древний мир Другое Историческая география История Абхазии История Азии История Англии История Белоруссии История Великобритании История Великой Отечественной История Венгрии История Германии История Голландии История Греции История Грузии История Дании История Египта История Индии История Ирана История Ислама История Испании История Италии История Кавказа История Казахстана История Канады История Киргизии История Китая История Кореи История Малайзии История Монголии История Норвегии История России История США История Северной Америки История Таджикистана История Таиланда История Туркистана История Туркмении История Украины История Франции История Югославии История Японии История кавказа История промышленности Кинематограф Новейшее время Новое время Социальная история Средние века Театр Этнография Этнология