Главное меню
Главная О сайте Добавить материалы на сайт Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Новые книги
Значко-Яворский И.Л. "Очерки истории вяжущих веществ " (Всемирная история)

Зельин К.К. "Формы зависимости в восточном средиземноморье эллинистического периода" (Всемирная история)

Юрченко А.Г. "Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография" (Всемирная история)

Смоули Р. "Гностики, катары, масоны, или Запретная вера" (Всемирная история)

Сафронов В.А. "Индоевропейские прародины. " (Всемирная история)
Реклама
 
Библиотека истории
 
history-library.com -> Добавить материалы на сайт -> Археология -> Гумбрехт Х.У. -> "Производство присутствия: Чего не может передать значения" -> 34

Производство присутствия: Чего не может передать значения - Гумбрехт Х.У.

Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: Чего не может передать значения — М.: Новое литературное обозрение, 2006. — 184 c.
Скачать (прямая ссылка): proizvodstvopri2006.pdf
Предыдущая << 1 .. 28 29 30 31 32 33 < 34 > 35 36 37 38 39 40 .. 64 >> Следующая

ЭПИФАНИЯ/ПРЕЗЕНТИФИКАЦИЯ/ ДЕЙКСИС: ВИДЫ НА БУДУЩЕЕ ДЛЯ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК И ИСКУССТВ
глянемся теперь и посмотрим, какое пространство мы
покрыли до сих нор, прежде чем сосредоточиться на
будущем. В самом деле, как Моисею было позволено лишь бросить взгляд на Землю обетованную, так и мы пока не в состоянии (из-за полного отсутствия соответствующих категорий) вступить в интеллектуальный мир постметафизичес-кой эпистемологии — и оттого так важно хотя бы знать, что именно мы оставляем позади. Деррида был прав: преодоление метафизики — действительно тяжкая борьба. Однако дело не столько в том, что трудно забыть какое-то конкретное прошлое, сколько в том, что добыча потенциальных категорий для будущей неметафизической мысли требует воображения и терпения. В любом случае, вместо того чтобы следовать за Деррида в его мягком парадоксе насчет ситуации, которую мы не желаем привести к «концу», хотя «уже наметилась ее завершенность». я лучше приму снимающую всякие парадоксы позицию торговцев фьючерсами [futures] — то есть «товарами или ценными бумагами, которые покупаются или продаются по договору о будущей поставке»',— и буду действовать так, словно договор о поставке уже подписан.
Таким образом, в данной главе речь пойдет о возможных (но еще не вполне осуществленных) интеллектуальных и институциональных «видах на будущее» [futures], о тех практиках, которые, возможно, появятся в будущем у тех академических дисциплин, что покрываются у нас наименованием «гуманитарные науки и искусства». Но, разумеется, она написана с признанием (по большей части имплицитным) того факта, что «поставка» но этим «фьючерсам» еще не состоялась (а то и не может реально состояться), поэтому', прежде чем рисовать более или менее широкую панораму земли обетованной, я начну ее со взгляда вспять.
1
ЭПИФАН ИЯ..,
97
Моя книга открывалась академическими воспоминаниями конца 70-х и 8о-х годов, воспоминаниями о (странно выглядящем ныне) «героическом» намерении поддержать жизнь в «дискуссиях о теории» гуманитарных наук, которые начались лет на пятнадцать раньше, в середине и конце бо-х, а в тот момент, около четверти века назад, явно иссякали. Как и большинство благих намерений, это поистине благое намерение поддерживать и дальше «дискуссии о теории» породило изрядное количество скуки и самоповторов, но оно также породило и как минимум один проект, сразу показавшийся нам увлекательным, — идею сделать предметом исследования «материальные факторы коммуникации». При попытках выяснить, как лучше определить «материальные факторы коммуникации» и каковы могут быть адекватные орудия для их анализа, нам пришлось осмыслить тогдашнее (а по большей части существующее и поныне) состояние гуманитарных наук как эпистемологическую традицию, которая в течение более чем столетия ставила нам препятствия на пути к познанию всего того, что нельзя описать как конфигурацию значения или же преобразовать в нее. Сегодня мы можем прибавить, что, вероятно, именно травматическим эффектом этой — герменевтически обусловленной — «утраты мира» объясняется то, что единственная (по крайней мере, высшая) ценность, которую многие гуманитарии находят в исследуемых ими фактах, — эго побуждение начать новый виток «саморефлексии»; и. вероятно, по той же самой причине занимать какую-либо иную, кроме «критической», позицию по отношению к вещественному миру, где мы живем, кажется, по крайней мере в глазах среднего гуманитария, чем-то вроде первородного греха.
Напротив того, единственным следующим шагом, который имело смысл сделать, оказалась попытка определить такую позицию в гуманитарных науках и искусствах, которая составляла бы исключение из вековой традиции, когда в этих институциях всем заправляли герменевтика и саморефлексия (и которая не распространяла бы на нашу эпоху то, что я выше называл «метафизической традицией»), а тем самым порвать с господствующим обыденным самосознанием гуманитарных наук и искусств и с основанными на этом самосознании практиками. Итак, главный опыт, о котором рассказано в предыду-
щей (третьей) главе, заключается в двух выводах: что нельзя даже приблизиться к цели и оставить позади метафизическую традицию (или хотя бы серьезно преобразовать ее), не пойдя дальше вперед и не нарушив некоторые табу, угрожавшие'и до сих пор угрожающие нам как черта, за которой начинается интеллектуальный дурной вкус; и что, даже нарушив эти табу («запачкав себе руки»), нужно еще решить нелегкую задачу — помыслить и освоить такую концептуальную территорию, которую можно было бы назвать «негерменевтической».
Как же могло бы выглядеть будущее гуманитарных наук, основанных на новой эпистемологии? Разумеется, сразу же ясно, что придется прочертить заново все известные нам ныне границы гуманитарных дисциплин. Но, поскольку' в прошлом уже многие предсказания о том, как именно их чертить, оказались ошибочными (порой даже позорно ошибочными) и поскольку в будущем меня интересуют скорее практики, чем дисциплинарные карты, то в этой главе я буду основываться на сугубо традиционном тройном членении, которое было и остается эффективным во многих (хотя, очевидно, не во всех) гуманитарных дисциплинах. Я имею в виду удобное своей простотой и во многом самоочевидное тройное деление этих дисциплин на «эстетику», «историю» и «педагогику». Конечно, эти три поля никогда не считались расположенными на одном уровне практики и абстракции или же взаимно независимыми — и этими двумя негативными предпосылками были обусловлены бесконечные предложения заново осмыслить взаимоотношения между ними. Так, например, я сам в своей нежной академической юности воображал (думаю, вместе со многими немецкими гуманитариями своего поколения), что историческое изучение культурных объектов всегда поможет нам в определении и понимании их эстетической ценности; что эстетическая ценность всякий раз заключается в способности передавать некое этическое послание; и что в результате относительная эстетико-этическая ценность преподаваемых нами текстов или художественных произведений, в значительной степени зависимая от сообщаемых ими этических интуиций, даст нам и исходные педагогические ориентиры11.
Предыдущая << 1 .. 28 29 30 31 32 33 < 34 > 35 36 37 38 39 40 .. 64 >> Следующая
 

Авторские права © 2013 HistoryLibrary. Все права защищены.
 
Книги
Археология Биографии Военная история Всемирная история Древний мир Другое Историческая география История Абхазии История Азии История Англии История Белоруссии История Великобритании История Великой Отечественной История Венгрии История Германии История Голландии История Греции История Грузии История Дании История Египта История Индии История Ирана История Ислама История Испании История Италии История Кавказа История Казахстана История Канады История Киргизии История Китая История Кореи История Малайзии История Монголии История Норвегии История России История США История Северной Америки История Таджикистана История Таиланда История Туркистана История Туркмении История Украины История Франции История Югославии История Японии История кавказа История промышленности Кинематограф Новейшее время Новое время Социальная история Средние века Театр Этнография Этнология