Главное меню
Главная О сайте Добавить материалы на сайт Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Новые книги
Значко-Яворский И.Л. "Очерки истории вяжущих веществ " (Всемирная история)

Зельин К.К. "Формы зависимости в восточном средиземноморье эллинистического периода" (Всемирная история)

Юрченко А.Г. "Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография" (Всемирная история)

Смоули Р. "Гностики, катары, масоны, или Запретная вера" (Всемирная история)

Сафронов В.А. "Индоевропейские прародины. " (Всемирная история)
Реклама
 
Библиотека истории
 
history-library.com -> Добавить материалы на сайт -> Археология -> Гумбрехт Х.У. -> "Производство присутствия: Чего не может передать значения" -> 22

Производство присутствия: Чего не может передать значения - Гумбрехт Х.У.

Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: Чего не может передать значения — М.: Новое литературное обозрение, 2006. — 184 c.
Скачать (прямая ссылка): proizvodstvopri2006.pdf
Предыдущая << 1 .. 16 17 18 19 20 21 < 22 > 23 24 25 26 27 28 .. 64 >> Следующая

метрально противоположны. Если я стремлюсь направить субстанциальность Бытия против универсалистских претензий бесконечного толкования, то Ваттимо хотел бы, чтоб Бытие (желание Бытия?) вообще исчезло под бесконечным возобновлением толкований: «предлагаемое мною прочтение истории Бытия [состоит в том, чтобы читать ее] как рассказ о “долгом прощании”, о нескончаемом истощении Бытия. В этом случае преодоление Бытия понимается только как воспоминание о забвении Бытия, а не в смысле восстановления Бытия как чего-то присутствующего или даже как члена, заложенного в основе любой формулировки»5. Вдобавок Ваттимо называет свою антиприсугственную, антисубстанциалистскую позицию «прочтением Хайдеггера слева», и отсюда ясно, что я имел в виду, говоря, что герменевтика и толкование в «гуманитарном» дискурсе прикрываются жестами интеллектуального устрашения. И самом деле, какой гуманитарий может позволить себе прослыть одновременно и «субстаициалистом», да еще и «нелевым»?
Единственный ученый, кто сумел уцелеть, приняв столь дерзкий двойной вызов, — это, пожалуй, Умберто Эко. Действительно, он выступил с несвоевременным призывом вернуться к такой форме толкования текстов, которая не выливалась бы в нескончаемое производство вариантов, но могла бы давать окончательные результаты или хотя бы критерии, позволяющие отличить лучшую интерпретацию от худшей. «Пределы интерпретации, — пишет Эко, пытаясь объяснить заголовок сборника своих статей, — совпадают с правами текста (что не значит — с нравами автора)»1’. Но хотя Эко, очевидно, надеется обосновать такую вновь ожившую традиционную интерпретацию неким особым типом референции в мире или хотя бы отношением к тексту как объект)’, лишенному двусмысленностей, и хотя тем самым он уже выходит из пределов, которыми феноменология, а затем и гуманитарные науки ограничили сами себя в рамках герменевтического поля и/или классической субъектно-объектной парадигмы, есть основания сомневаться, что после всех кризисов, происходивших в истории западной философии XX века, такой волевой возврат к эпистемологической наивности может в итоге увенчаться успехом. В самом деле, сегодня именно субъектно-объектная парадигма
ПО ТУ СТОРОНУ ЗНАЧКИ ИЯ
65
исключает всякую непосредственную референцию в мире — а эту парадигму Эко как раз оставляет в неприкосновенности (или даже неосмотрительно восстанавливает), когда полагается на «права текста». Потому-то я и считаю, что нам нужно постараться восстановить контакт с вещественным миром вне субъектно-объектной парадигмы (или в какой-то иной, измененной ее версии) и избегая толкования — даже не занимаясь критикой в высшей степени усложненного и саморефлексивно-го искусства толкования, давно уже утвердившегося в гуманитарных науках.
По той же самой причине мне столь близок исходный пункт книги Жан-Люка Нанси «Рождение к присутствию», где я даже нахожу очень знакомое (по крайней мере, мне) чувство неудовлетворенности той специфической позицией в современной философии, которую представляет Ваттимо: «В какой-то момент начинаешь уже злиться, просто злиться на это множество речей и текстов, единственной заботой которых является создать еще немножко смысла, заново переделать или усовершенствовать какие-нибудь тонкие конструкции значения»7. Присутствие, которого желает Нанси как альтернативы всем дискурсам, создающим «еще немножко смысла», — это, конечно, не то саморефлексивное присутствие, которое Деррида критиковал в философии Гуссерля. Напротив, Нанси указывает на т*акую концепцию присутствия, которую трудно — или даже невозможно — примирить с новоевропейской эпистемологией, потому что в ней восстанавливается момент физической близости и осязаемости: «“Наслаждение присутствием” — это в высшей степени мистическая формула», и такое присутствие, ускользающее из плоскости значения, должно находиться в конфликте с принципом репрезентации: «Присутствие неизбежно устраняет то присутствие, которое репрезентация хотела бы обозначить (ее основу, источник, сюжет)»8. Кроме того, из авторов, кого мне хотелось бы назвать как своих единомышленников в отправном пункте, Нанси также первым указал на ту несомненную истину (это едва ли не «практическая» истина, основанная не столько на концептуальных выкладках, сколько на опыте), что присутствие — по крайней мере, в современных условиях и в отличие от концепции «реального присутствия» в средневековой теологии — не может стать час-
3 _ 3984
тью какой-либо постоянной ситуации, никогда не бывает чем-то таким, за что мы были бы в состоянии, так сказать, уцепиться.
Должно быть, именно поэтому Нанси (а вместе с ним и ряд других философов, интересующихся феноменами присутствия) связывает это понятие с тем, что я называю условиями «экстремальной темпоральности». По Нанси, присутствие — по крайней мере, в современных условиях — есть рождение, «са-моотменяющееся и самовосстанавливающееся становление». Вероятно, ни один мыслитель не разработал сам мотив «экстремальной темпоральности» с более богатыми концептуальными результатами, чем Карл Хайнц Борер. Однако, в отличие от Нанси, он почти не обращает внимания на категорию присутствия как таковую. Для него «внезапность», эфемерность некоторых появлений и исчезновений образует главную черту эстетического переживания, и он называет ее «эстетической негативностью» — «негативностью сознания исчезающего присутствия»9. Очевидно, что при этом в бореровском понятии эстетического переживания на первый план выступает не значение, а субстанция. Но, думается, это исключительно субстанция означающего. Говоря, к примеру, о знаменитом размышлении Кафки по поводу впечатления, которое произвела на него труппа еврейских актеров, Борер пишет: «Кафка не прочитывает выражение актера в соотнесении с тем, что он выражает (то есть с его ролью), а просто считывает выражение как таковое»'”.
Предыдущая << 1 .. 16 17 18 19 20 21 < 22 > 23 24 25 26 27 28 .. 64 >> Следующая
 

Авторские права © 2013 HistoryLibrary. Все права защищены.
 
Книги
Археология Биографии Военная история Всемирная история Древний мир Другое Историческая география История Абхазии История Азии История Англии История Белоруссии История Великобритании История Великой Отечественной История Венгрии История Германии История Голландии История Греции История Грузии История Дании История Египта История Индии История Ирана История Ислама История Испании История Италии История Кавказа История Казахстана История Канады История Киргизии История Китая История Кореи История Малайзии История Монголии История Норвегии История России История США История Северной Америки История Таджикистана История Таиланда История Туркистана История Туркмении История Украины История Франции История Югославии История Японии История кавказа История промышленности Кинематограф Новейшее время Новое время Социальная история Средние века Театр Этнография Этнология